Дополнительная информация.

Автор благодарен Марине Евгеньевне Казанцевой за плодотворное сотрудничество при подготовке документальной части публикации, за любезно предоставленные фотографии и материалы, позволившие уточнить неясные моменты биографии Николая Тибо-Бриньоля и членов его семьи.

1. Родился 5 июля 1935г. в поселке Осиновка,  Сталинского района, Новосибирской области (ныне город Осинники, Кемеровской области). 

2. Сведения о родителях:

• Отец — Тибо-Бриньоль Владимир Иосифович, родился 13 мая /по ст. ст./ 1886 года в Сысертском заводе Екатеринбургского уезда Пермской губернии в семье горного инженера Иосифа Иосифовича Тибо-Бриньоля и Евгении Кузьминичны Тибо-Бриньоль (в девичестве Трофимовой).

Из копии метрики: «13 мая 1886г. родился и того же числа крещен Владимир. Родители его Горный Инженер КА Iосиф Iосифов Тибо-Бриньоль, Лютеранского исповедания и законная жена его Евгения Космина, правосл. исповедания. Восприемники: Екатеринбургский купец Николай Алексеев Злоказов и жена Мирового Судьи 6-го участка Екатеринбургского уезда Анна Алексiева Сысоева. Свящ. Михаил Сладчанский».

Более полную информацию о родителях Владимира Иосифовича и об истории рода Тибо-Бриньоль можно почерпнуть из публикации Марины Евгеньевны Казанцевой: «Горные инженеры Урала — мои предки».

 Помимо Владимира Иосифовича в семье было еще семеро детей: 

Екатерина Иосифовна Тибо-Бриньоль. Родилась 16 апреля 1884 года в Сысертском заводе Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Получив хорошее образование имела право давать частные уроки. С сентября 1907 года училась на сельскохозяйственных курсах в Санкт-Петербурге, которые не закончила. Была членом партии эсеров. Принимала участие в деятельности Революционного Красного Креста (помощь политическим ссыльным и заключенным). В 1910 году в Екатеринбурге была арестована. Благодаря хлопотам своего отца действительного статского советника (гражданский чин 4-го класса Табеля о рангах, равный генерал-майору и дававший право на потомственное дворянство) в отставке Иосифа Иосифовича Тибо-Бриньоля, Екатерина Иосифовна была освобождена из тюрьмы по состоянию здоровья. В заключении у нее развилась чахотка, от которой она и скончалась 16 октября 1915 года в Екатеринбурге.

Наталья Иосифовна Румянцева (Тибо-Бриньоль). Родилась 27 июня 1888 года в Екатеринбурге. В годы Гражданской войны (с 1918 года) была сестрой милосердия в военном госпитале Сибирской армии Колчака, а в дальнейшем (такие вот превратности судьбы) медсестрой в госпиталях Красной Армии. Позже работала медицинской сестрой на Сибирском гранитном карьере; медсестрой детского сада, зубным врачом в поселке Лечебный близ Свердловска. Была замужем за Алексеем Александровичем Румянцевым (умер в 1930 году). Закончила свой земной путь в 1964 году в поселке Лечебный.  

Сергей Иосифович Тибо-Бриньоль. Родился 8 марта 1891 года в Екатеринбурге. По воспоминаниям родни был набожным человеком. В Гражданскую «был призван в армию Колчака рядовым и служил сапёром в 6-й Уральской инженерной роте, затем заболел тифом в Новосибирске, в госпитале был взят Красными войсками. По выздоровлении был призван в Красную армию и служил в г.Канске. В 1921г. возвратился в б. г. Екатеринбург, где работал статистиком в Губстатбюро.» /ГААОСО. Ф. Р 1. Оп. 2. Д. 29123. Т. 1. Л. 167/. Умер 1 января 1933 года в Свердловске.

Дмитрий Иосифович Тибо-Бриньоль. Родился 22 декабря 1893 года (4 января 1894 года по н.ст.) в Екатеринбурге. В 1911 году блестяще закончил Пермское реальное училище и поступил в Московский коммерческий институт. Но проучился там недолго, перейдя на учебу в Томский технологический институт. Начавшаяся Первая мировая война не позволила завершить обучение. Прошел курс обучения в Иркутском военном училище (начальник училища генерал-майор Станковский С.К.). В 1915 году был выпущен из училища прапорщиком. Служил в 23-м саперном батальоне (с 1 января 1917 года преобразован в 23-й саперный полк) 5-го армейского корпуса 5-й армии. На конец 1917 года штаб 5-й армии дислоцировался в Двинске /совр. Даугавпилс, Латвия/, ликвидирован в начале 1918 года.

Был произведен в подпоручики и награжден двумя орденами. Ниже фрагменты наградных документов из электронного архива «Памяти героев Великой войны 1914-1918».

В годы Гражданской войны  (с сентября 1918 по 6 января 1920 года) служил в войсках Восточного фронта Сибирской армии Колчака (в списках на 19 февраля и 3 апреля 1919 года — в составе инженерной роты 12-й Уральской стрелковой дивизии).

В апреле 1920 года был мобилизован в РККА (Рабоче-крестьянская Красная Армия), служил командиром роты, а затем батальона I Енисейской военно-инженерной бригады (место дислокации — город Красноярск). В феврале 1922 года возвратился в Екатеринбург, где в это время проживали его мать и сестры Елизавета и Анна. 26 мая 1923 года Дмитрий Иосифович женился на Антонине Константиновне Трапезниковой (1899 г.р.) и несколько лет они жили в частном доме единой большой семьей: мама — Евгения Кузьминична, брат Сергей, сестра Анна и он с женой. С началом строительства Уральского завода тяжелого машиностроения (УЗТМ, Уралмаш) Дмитрий Иосифович устроился работать прорабом на строительном участке. Позже поступил на открывшиеся при заводе вечерние курсы для технического персонала. Итогом учебы стала блестящая защита дипломного проекта в первом выпуске (1934 год) вечернего строительного факультета Уральского индустриального института (позже  — Уральский политехнический институт). 

После окончания института Дмитрий Иосифович покинул Уралмаш, перейдя на работу в проектный отдел монтажно-технического треста «Уралэнергомонтаж», где и проработал вплоть до своего ареста 3 октября 1939 года.

Дмитрий Иосифович отличался резким и критическим отношением к советской власти, и не скрывал этого: сочинял сатирические стихи, нередко позволял себе едкие замечания в адрес руководства своего предприятия и высшего руководства страны. Одним из предметов его насмешек стали т.н. «собачьи номерки» или рабочие бирки, которые обязан был носить служилый люд на предприятии. Об этом он даже написал четверостишье, посвященное своим коллегам (ГААОСО. Ф. Р1. Оп.2. Д.29123. Т.1. Л.226.). Уже будучи арестованным в 1939 году в ходе следствия он сообщал, что на третий день после принятия Закона о трудовой дисциплине «я сказал следующую фразу: «Прошли золотые денечки, пора домой, ложиться спать, потому, что завтра нужно вешать собачий номер». Я считал лично для себя оскорбительным вешать бирку потому, что я и без бирки всегда аккуратно являлся на работу и в таком контроле не нуждался.»(ГААОСО. Ф.Р1. Оп.2. Д.29123. Т.1. Л.79.). Также как-то, обсуждая внутрипартийную борьбу в стране, он обронил замечание о том, что для Сталина «интересы народа идут чуть не в третью очередь, что настоящее поколение — это только навоз для будущих великих событий» (ГААОСО. Ф.Р1. Оп.2. Д.29123. Т.1. Л.72.). И уж по-настоящему провидческие мысли высказал во время допроса 7 октября 1939 года сказав следователю, что, «несмотря на заключение пакта о ненападении сроком на 10-15 лет, неизбежна встреча фашизма и коммунизма, встреча, от результатов которой будет зависеть ход истории человечества в дальнейшем» (ГААОСО. Ф.Р1. Оп.2. Д.29123. Т.1. Л.77). 

Дмитрий Иосифович Тибо-Бриньоль был арестован 3 октября 1939 года и после десяти месяцев допросов расстрелян в 12 часов дня 28 августа 1940 года в Свердловске. Место его захоронения достоверно не известно. В память о жертвах режима в лесу по дороге на Первоуральск возле границы Европа-Азия сооружен монумент «Жертвам политических репрессий 1930-40-х годов» со многими сотнями фамилий. Есть там и «Тибо-Бриньоль Д.И. 1983-1940» (прим. — дата рождения Д.И. искажена). Дмитрий Иосифович Тибо-Бриньоль был посмертно реабилитирован 4 июня 1959 года.

Елизавета Иосифовна Музафарова (Тибо-Бриньоль). Родилась 14 марта 1898 года в поселке Нижне-Исетск Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Окончила гимназию. Проживала в Екатеринбурге. В 1919 году вместе с родителями эвакуировалась в Красноярск, а затем в Иркутск. В 1920 году вместе с родителями и сестрой Анной переселилась к брату Владимиру в Челябинские копи. Но прожили они там недолго. В 1920 году, после смерти отца, Елизавета Иосифовна вместе с матерью и сестрой вернулась в Екатеринбург (Свердловск). Первое время зарабатывала на жизнь шитьем и продажей ботиков. Впоследствии работала в канцелярии Уральского индустриального института (в дальнейшем — УПИ). Вышла замуж за строителя ТЭЦ Уралмаша Музафарова Шах-Али Шахвалеевича. В браке родила трех дочерей: Марию, Дину и Анну. 2 июня 1934 года ее муж был арестован по обвинению в причастности к контрреволюционной диверсионной вредительской организации. Осужден ОСО при НКВД СССР на 5 лет лишения свободы. Срок отбывал в Ухтпечлаге (Ухтинско-Печорский ИТЛ). Вышел на свободу 2 июня 1939 года, но будучи лишенным права проживания в Свердловске, домой не вернулся. Елизавета Иосифовна, не имея никакого иного образования, кроме гимназии, чтобы прокормить детей, вынуждена была пойти работать на завод простой работницей. Две ее дочери смогли получить среднее, а затем высшее образование. Умерла Елизавета Иосифовна в 1990 году в Москве на 92 году жизни.

Анна Иосифовна Иванова (Тибо-Бриньоль). Родилась 19 ноября 1899 года в Невьянском заводе Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Закончила Екатеринбургскую гимназию. Проживала с родителями в Екатеринбурге. В 1919 году вместе с родителями и сестрой Лизой эвакуировалась в Сибирь: проживала в Красноярске, затем в Иркутске. В 1920 году все они переселилась на Челябинские копи к брату Владимиру. После смерти отца Иосифа Иосифовича вернулась с матерью и сестрой в Екатеринбург (Свердловск), окончила там курсы машинописи и поступила на работу старшим секретарем в газету «Колхозный путь». В 1925 году вышла замуж за Андрея Андреевича Иванова, потомственного дворянина из династии горных инженеров Ивановых и Денисовых. В ночь на 19 октября 1937 года вместе с мужем была арестована. Супруг, как «агент иностранных разведок» и «японский шпион» был расстрелян 16 ноября 1937 года, а Анна Иосифовна получила 10 лет лагерей «за недонесение». Срок отбывала сначала в Том-Асинлаге (Томско-Асинский ИТЛ; центр — село Асино, Новосибирской области, ныне Томской области), а после 1940 года — в Унжлаге (Унженский ИТЛ; центр — станция Сухобезводное Горьковской ж/д, Горьковской области). После освобождения в 1947 году проживала в семье дочери Ольги в городе Каменск-Уральский. Работала секретарем-машинисткой в местных школах и техникуме. В 1955 году вышла на пенсию. Умерла 7 апреля 1975 года.

Николай Иосифович Тибо-Бриньоль. Родился в 1903 или 1904 году в Екатеринбурге. Умер в младенчестве.

Закончив в июне 1903 года полный курс Екатеринбургского Алексеевского реального училища почти на «отлично» (в аттестате только три «4» — по русскому языку, геометрии и рисованию) Владимир Иосифович подал прошение на имя директора Санкт-Петербургского политехнического института о зачислении его «…в ученики института… на Экономическое, Кораблестроительное или прочие отделы». Успешно сдав вступительные экзамены он был принят на кораблестроительное отделение Санкт-Петербургского политехнического института.

Участвовал в студенческих волнениях 1905-1907 годов. 22 ноября /по ст. ст./ 1907 года был арестован полицией и помещен в Петербургскую пересыльную тюрьму в которой содержался до 24 марта /по ст. ст./ 1908 года.

За нарушение правил поведения студента института (о соблюдении которых давал подписку при поступлении) Владимир Иосифович был отчислен из Санкт-Петербургского политехнического института (студенческое дело закрыто 19 апреля 1908 года /по ст. ст./). Распоряжением Санкт-Петербургского градоначальника от 24 марта 1908 года /по ст. ст./ он должен был быть выслан «этапным порядком» на 2 года под гласный надзор полиции в распоряжение Вологодского губернатора. Но решением Министра Внутренних дел Российской Империи П.А. Столыпина (от 21.03.1908г.) ему было разрешено выехать «…за границу с тем, что в случае возвращения в пределы Империи ранее 10 марта 1910 года, состоявшееся о нем постановление Особого совещания будет подлежать исполнению».

Владимир Иосифович выехал в Германию. В 1908 году в качестве вольнослушателя проучился один семестр в Лейпцигском университете. В 1909 году поступил во Фрайбергскую горную академию (Саксония), которую успешно закончил 19 декабря 1912 года, получив диплом горного инженера, и к Рождеству 1912 года (по ст. ст.) вернулся в Россию, на Урал.

С мая 1913 года по июль 1914 года служил геологом в торговом доме «Братья Злоказовы», занимаясь разведкой известковых месторождений в районе бывшего Никольского чугунолитейного завода Златоустовского уезда Уфимской губернии.

В 1913 году женился на Анастасии Прохоровне Баутиной, дочери кузнеца Прохора Яковлевича Баутина из Петропавловского завода Златоустовского уезда.

В 1914-1916 годах работал геологом в Акционерном обществе Верх-Исетских горных и механических заводов. Занимался поиском бурого железняка и других полезных ископаемых, обогащением руд в Верх-Исетском горном округе. Заведовал сортировкой руд на Пышминско-Ключевском медном руднике и разведкой месторождений в районе Режевского завода. 

В 1916 году был назначен помощником управляющего, а затем управляющим рудниками Ревдинского горного округа. Там же в Ревде 15 апреля 1916 года в семье родилась дочь Елизавета.

Октябрь 1917 года. «Октябрьский переворот застал меня в Ревде, отнесся я к нему отрицательно. Мне казалось, что для России будет лучше ликвидировать и заживить раны свои после разрушительной войны, если она пойдёт по пути западноевропейских держав, т.е. она должна иметь республику и капиталистическую систему хозяйства».

28 октября 1917 года в Ревде была установлена власть Совета рабочих депутатов. Но отношения с новым пролетарским руководством Ревдинских заводов у бывшего управляющего горным округом сразу же не заладились.

«Советская власть … при выборе кандидатур на высшие посты в промышленности региона предпочитала руководствоваться ставшим для нее к этому времени уже привычным принципом приоритета идеологической близости кандидата к большевизму, считая последнее более важным фактором в работе новоиспеченного управленца, нежели его профессионализм». 

/А.И. Делицой «Инженерно-технические кадры Урала в системе общей трудовой повинности (конец 1919 — 1922)»/.

«Мое несочувствие возросло при практической работе с первым пролетарским правлением Ревдинских заводов на почве уменьшения моих полномочий, доверия и т.п., настроение к работе понизилось и было близким к саботажу». /ГААОСО. Ф. Р 1. Оп. 2. Д. 43927. Л. 35/.

В июле 1918 года Ревдинский завод был занят частями Чехословацкого корпуса, выступившего на стороне противников большевиков. Ревдинский горный округ оказался в составе территории управляемой Временным Сибирским правительством. В ноябре 1918 к единоличной власти на территории Сибири и Урала пришел адмирал Александр Васильевич Колчак, ставший Верховным правителем России и Верховным главнокомандующим Сибирской армии. Но уже к весне 1919 года Сибирская армия Колчака начала терпеть поражение за поражением, откатываясь на восток. В начале июля 1919 года красные части подошли к Ревде. 

«При Колчаке был восстановлен прежний управляющий округа Архангельский. При нём произошла эвакуация округа. Она вышла неожиданно, так как усиленно писалось и говорилось о временных неудачах белой армии. Было предложено желающим эвакуироваться, и я решил присоединиться».  /ГААОСО. Ф. Р 1. Оп. 2. Д. 43927. Л. 35/.  

Владимир Иосифович Тибо-Бриньоль с семьей в составе служащих Ревдинского округа эвакуировался в Сибирь (по некоторым данным в процессе эвакуации был у белых начальником поезда-бани). 

13 июля 1919 года поселок Ревда был занят красными частями 28-й стрелковой дивизии Владимира Мартиновича Азина (о комдиве ссылка ссылка).

1919 (1920?) год — управляющий Горловскими каменноугольными копями (месторождение антрацита у села Горлово ныне Искитимского района Новосибирской области — отсюда и название, не путать с Донбассом — авт.).

С 1920 года Владимир Иосифович в должности помощника технического руководителя и заведующего ТО на «Челябинских угольных копях» (территория современного города Копейска Челябинской области).

1920-1921 гг. — участвовал в конкурсе по разработке «Плана восстановления и развития промышленности Урала» по разделу геологии.

В 1920 году к нему из Иркутска переселились тяжело больной отец, мать и две младшие сестры: Елизавета и Анна. 16 сентября 1920 года отец Иосиф Иосифович Тибо-Бриньоль умер в больнице, после чего мать и сестры возвратились в Екатеринбург.

В 1922 году Владимир Иосифович был назначен главным инженером «Челябинских копей». В том же году в Челябинске в его семье родился второй ребенок — сын Владимир.

В 1923 году Владимир Иосифович участвовал в Московском съезде работников каменноугольной промышленности.

В марте 1924 года он был переведен в город Свердловск и с 1 апреля 1924 года начал работать инженером по восстановлению горной промышленности Урала (Горный отдел УОСНХ).

Апрель-май 1924 года — откомандирован в район горы Благодать (восточный склон Уральского хребта) в связи с постройкой там рудообогатительной  фабрики.

В 1926 году принимал участие в разработке технического обоснования проекта Магнитогорского металлургического комбината. Был участником Первого Всесоюзного научно-технического съезда в Москве и Московской научной конференции «О возможности развития никелевой промышленности в СССР». Работал в Свердловске старшим инженером, инженером-инспектором в «Уралоблсовнархозе». Принимал участие в разработке плана развития уральской промышленности и эксплуатации месторождения калийных солей в районе Соликамска. Преподавал в Уральском политехническом институте. Опубликовал ряд научных работ и переводов в журналах «Уральский техник» и «Хозяйство Урала».

«Металлургическое извлечение никеля». Перевод с нем. инж. В.И. Тибо-Бриньоль //Уральский техник. 1928. № 4. С. 38-44.

Тибо-Бриньоль В. «О работе экскаваторов на Челябинских копях и сопоставление её с некоторыми данными заграничной практики» // Уральский техник. 1926. № 8. С. 28-38; № 9. С. 5-15.

Тибо-Бриньоль В. «О размещении новых энергетических и промышленных центров по восточному склону Урала (в дискуссионном порядке)» // Хозяйство Урала. 1930. № 10. С. 71-79.

Тибо-Бриньоль В. «Гора Магнитная, её техническая характеристика и эксплуатационные перспективы» // Уральский техник. 1926. № 5-6. С. 3-21; № 7. С. 3.

По отзывам специалистов данная публикация является наиболее значимой работой Владимира Иосифовича, как в научном, так и в практическом отношении. В ней он обстоятельно исследует географические особенности Магнитной горы, приводит исторические данные об ее использовании начиная с ХVIII века, представляет исчерпывающий анализ научных исследований Магнитной. Кроме того, подчеркивая огромный государственный интерес и значение Магнитной в связи с планировавшимся здесь строительством завода-гиганта, он рассматривает особенности залегания руд, возможности запаса руд, дает геологическое описание горы с последующими выводами о ее возможных эксплуатационных перспективах. В завершении этой работы он вновь делает вывод о том, что при изучении и эксплуатации горного массива нельзя обойтись без научных контактов с зарубежными инженерами-практиками, а также поднимает вопрос об отправке уральских специалистов за рубеж для обучения. 

В 1927 году назначен представителем УОСНХ в Комиссии при Горном факультете УПИ по рассмотрению заявлений от экстернов.

1928 году семья Тибо-Бриньолей вселилась в заработанную трудом главы семьи кооперативную квартиру в четырехквартирном деревянном доме по адресу: Свердловск, улица Белинского, дом 68б.

Занимаясь восстановлением и реорганизацией уральской промышленности Владимир Иосифович Тибо-Бриньоль активно использовал заграничный опыт, прежде всего немецких специалистов горного дела. Переписывался со своими бывшими сокурсниками по Фрайбергской горной академии, лично общался с иностранными специалистами.

Из следственных показаний брата Дмитрия: «Вместе с консультантами, немецкими инженерами, брат объезжал ряд рудников и других горных предприятий, сопровождая их как представитель облсовнархоза… Я слышал, что брат много разговаривал с этим инженером (Онезорге) по специальным вопросам геологии… Мне известно, что брат вёл с ним переписку по специальным вопросам. Мне известно также, что брат подарил ему несколько минералов из своей коллекции». / ГААОСО. Ф. Р 1. Оп. 2. Д. 29123. Т. 1. Л. 135/.

Впоследствии именно профессиональные контакты Владимира Иосифовича с зарубежными специалистами, а также его личная принципиальность, способность самостоятельно мыслить, в купе с чуждым социальным происхождением и необычной французской фамилией, сослужили ему плохую службу.

7 января 1931 года Владимир Иосифович был арестован по «делу Промпартии», осужден на 10 лет лагерей и этапирован в Сиблаг. Семья была выселена из квартиры и лишена права проживания в Свердловске. 

«Но самым известным раскрытым заговором стало дело так называемой «Промпартии». В 1931 году чекисты раскрыли некий Уральский инженерный центр, который якобы проводил подрывную работу в промышленности по директивам созданной в Париже некоей Промпартии. Эта самая Промпартия якобы финансировала подрывную деятельность уральских инженеров через руководство английского АО «Ленагольдфилдерс Лимитед», получившее от Советского правительства концессию на разработку ряда месторождений на Урале и в Сибири. За «вредительскую и диверсионную работу» к уголовной ответственности было привлечено 19 крупных руководителей на Урале. В том числе: А.Е. Маковецкий — директор Уральского научно-исследовательского химического института; М.А. Соловов — заведующий промсекцией Уралплана; В.И. Тибо-Бриньоль — главный инженер горного отделения УОСНХ;  Н.И. Папетов — технический руководитель Уралмаштреста и другие. Все они были приговорены  к длительным срокам лишения свободы, многие погибли в лагерях и колониях. А после 1956 года — все реабилитированы». /Олег Логинов «Самые политические преступления на Среднем Урале»/.

«Таким образом, инженеры должны были отвечать за провалы партийной политики. Логика фабрикаторов дела «Уральский инженерный центр» была нехитрой. Возглавляли «вредительскую организацию» наиболее крупные инженеры Урала: В.А. Гассельблат — главный инженер Магнитостроя, самый большой инженерный авторитет на Урале после вынужденного отъезда с Урала В.Н. Грум-Гржимайло, а также инженеры — члены Президиума Уралоблсовнархоза — М.А. Соловов и Б.С. Дунаев. Эти люди «вредили», по замыслу работников ОГПУ, во всей промышленности Урала. В отдельных отраслях промышленности «вредительскую» работу «проводили», естественно, тоже наиболее крупные инженеры (техруки трестов, инспектора и заведующие отделами в УОСНХ по отдельным отраслям и т.д.). Так, например, «вредительством» в строительстве «руководили» бывший заведующий стройотделом УОСНХ А.А. Троицкий и техрук треста стройматериалов В.В. Миловидов, в асбестовой промышленности — техрук Ураласбеста И.Ф. Гергенредер, в горно-геологической области — техруки Горного треста П.А. Гирбасов и Уралгеологокомитета — М.С. Волков, а также, «естественно», инспектор по горным делам УОСНХ В.И. Тибо-Бриньоль. «Вредительство» в металлургии возглавлял, «естественно», инспектор металлургического отдела УОСНХ А.Ф. Tuaсковский, а в военной отрасли «вредили», «разумеется», заведующий военным производством Уралмашстроя М.А. Балакин и заведующий военным производством Лысьвенского Металлургического завода И.Н. Шуткин.

…В Сибирские лагеря (Кузбасслаг) были направлены горные инженеры В.И. Тибо-Бриньоль, А.А. Иванов и И.Ф. Гергенредер (последний в 1934г. был переброшен на Урал на должность заместителя главного инженера «Союзасбеста»).

…Трагически оборвались жизни профессора А.Е. Маковецкого — в 1939г. он покончил с собой, инженеров Я.Н. Чупракова и В.И. Тибо-Бриньоль. Первый в 1944г. был сбит грузовой машиной на улице г.Свердловска, второй — после долгожданного освобождения из Сибирских лагерей в 1941г. безуспешно пытался устроиться на работу по специальности в Средней Азии, в 1942г., уже тяжело больной, был вынужден вернуться в Кузбасс, где вскоре и умер».

/Делицой А.И., Главацкий М.Е. «Дело «Уральского инженерного центра»»/.

В 1932 году Владимир Иосифович был отправлен на Осиновский рудник Кузбасса, находившемся тогда в подчинении Сиблага. Около года он вместе с другими заключенными проработал в шахте. В июне 1933 года был расконвоирован и назначен начальником технического отдела рудника. Семье было разрешено приехать к нему в Осиновку.

«В Осинниковском отделении Сиблага, на шахтах «Кузбассугля», в 1933 году было расселено около 6000 заключенных. За ничтожный паек работали, выбиваясь из сил: нормы регулярно выполнялись на 100-105%. Но даже самая ударная работа не избавляла людей от всеобщего хронического голода. Шалаши, бараки и землянки, в которых размещались арестанты, представляли постоянную опасность для жизни. Летом здесь царили инфекции и чудовищная антисанитария, а зимой температура опускалась до -15 градусов. Сыпной тиф и другие заболевания ежедневно уносили чьи-то жизни. С января по август 1933-го в лаготделении умерло 318 человек, 681 получили инвалидность и их пришлось выпустить на свободу». 

/С.А. Папков «Сталинский террор в Сибири. 1928-1941″/.

В захудалой деревянной избенке, где «высота двери была ниже роста взрослого человека (чтобы войти в избу, приходилось нагибаться)» обосновалась семья Владимира Иосифовича: жена Анастасия Прохоровна Тибо-Бриньоль с сыном Володей. В 1935 году в семье родился второй сын — Николай.

«Осиновка того времени — не деревня и не город. Поселок с одной улицей Центральная и некоторыми отводами по логам, где позже возникнут улицы Буденного, Партизанская, Ключевая. Горный ландшафт, во многих местах непроходимые болота, землянки, темные бараки, вышки Сиблага (СибУЛОНа) да колючая проволока — все это громко называлось рабочим поселком. Домишки лепятся прямо косогорам. В одних живут русские, в других — шорцы. Вечерами оконца едва светятся от керосиновых ламп. Народу здесь хватает, кого только не встретишь. В основном — спецпереселенцы.

А сколько грязи! После небольшого дождика в любой обуви пройти было почти невозможно, а о резиновых сапогах тогда и слухом не слыхали. До станции Кандалеп добраться пешком было целым событием. Только верхом или в тарантасе на лошадях…

За строящейся «Капитальной-1», в ущелье — штольня «Центральная», а наверху, через большой пустырь друг от друга, работали еще штольни, вплоть до десятой. Автотранспорта не было, все — на лошадях. На руднике не было ни детских яслей, ни детсада, больница ютилась на горе напротив «Капитальной-1» в маленьком деревянном домике…

О театре и кинотеатре в то время и помыслить никто не мог. В рубленном бараке был клуб с надстроенным верхом над сценой, где и проходил «досуг» молодежи.

…Основной рабочей силой на шахтах были заключенные. Из 5300 рабочих: вольнонаемных- 500, Сиблага (заключенных и спецпереселенцев) — 4800 человек. Спецпереселенцы жили на окраинах поселка в районе Зеленого лога, на Веселой горке, в Елбани, Молферме и в других местах.

К вопросу о происхождению названий. О Веселой горке нашлось «объяснение» в городском архиве: «…Со строительством шахт в Осиновку потянулась рабочая сила, на горе за Большим Кандалепом запылали костры. Ночью они полыхали до неба, освещая суетящихся людей, приезжие строили землянки, времянки строили всем миром, с песнями, шутками, строились успешно-лето было на исходе, строительству отдавалась ночь, днем строили шахту. За горой и закрепилась название Веселая…».

Насколько было «весело», Николай Прокудин: «…Определили нас в Осинники на рудник. Свезло, могло быть хужее! Это была большая шахта, огороженная колючей проволокой, а рядом избушки да землянки. Я копал уголек, работал неистово, чтобы не отправили на далекий Север. Но сколько не старайся, а все едино: то одного, то другого увозят в лагеря. Жили в вечном страхе, что придут ночью и арестуют. В тридцать четвертом годе убили их Кирова (Сергея Мироновича, секретаря ЦК ВКП(б)), и нас, лишенцев, согнали и отправили к самой шахте под охрану НКВД, уже за «колючку». Надо было кажный дён (день) отмечаться в комендатуре и не опаздывать. Делать нечего, вырыли новую землянку, обосновались…»».

/Сергей Овсянников «О «непарадных» страницах истории»/.

«Несколько подробней о самом поселке Осиновка того времени — это, по существу, одна улица с некоторыми отводами по логам. Так возникли ул. Буденного, Партизанская, Ключевая. В 1931-1932 годах из стандартных щитовых двухэтажных домов на 16 квартир каждый появилась улица Куйбышева. Главной была улица Ленина. Она протянулась от нынешней остановки Горземотдел до бывшей шахты №4, или до нынешнего здания ремонтно-строительного управления. Были жилые постройки и в районе шахт № 9 и № 10, на Первогорном районе.

Но сколько грязи! После небольшого дождика в любой обуви пройти было почти невозможно, а о резиновых сапогах тогда и слухом не слыхали. Во многих местах дорога проходила на уровне реки Кандалеп. Например, в том месте, где сейчас мост против клуба «Октябрь». Тогда его не было, и проезжали прямо по воде.

Когда начали строить каменные дома, косогоры и весь грунт пошли на отсыпку дорог. То же самое было сделано и с площадкой, на которой затем построили клуб «Октябрь» (1935 год). Так появилась насыпь дороги, которая по уровню была выше речки Кандалеп.

Весной 1934 года по улицам Куйбышева и Ленина пролегли деревянные тротуары. Сколько было радости! Вечерами, до поздних часов молодежь прогуливалась по ним из конца в конец. Ну, а если кого нечаянно или по злому умыслу — и это случалось — столкнут с тротуара, то пострадавший попадал в грязь – и радость кончалась: надо переобуваться, мыть обувь и ноги. 

В 1936-1937 годах было решено благоустроить улицы. Работа эта тянулась не одно лето. Например, задумали заасфальтировать участок дороги от городской типографии до клуба «Октябрь». На обочине установили шахтовые вагонетки, в которых готовили раствор, тачками его вывозили к месту заливки и укатывали ручными катками. Долго и очень неэффективно работали дорожники. Затем они вообще отказались от затеи.

Острословы тех лет говорили, если этот клочок дороги выложить серебряными рублями, причём в несколько рядов, и тогда это обошлось бы дешевле. Шутки шутками, но этот участок дороги в Осинниках был единственным местом, где можно было пройти «сухой ногой» после дождя в любой обуви».

/ А Цыряпкин «История города Осинники»/.

«Нельзя не отметить тот факт, что пополнялось население Осиновки большей частью за счет спецпереселенцев. Их вклад в строительство и развитие города очень велик. Например, шахты, железную дорогу до города и до шахт, многие дома в городе строили именно политические заключенные, ведь в Осиновке размещались лагеря и зоны репрессированных. Селиться им разрешалось на окраинах посёлка — так называемые селения «Зеленый Лог», «Веселая Горка», «Елбань». Жили здесь главным образом в землянках, т.к. построить, скажем, свой капитальный дом тогда просто не было возможности. Каждый спецпереселенец был обязан работать на какой-нибудь шахте, и, кроме того, ему необходимо было постоянно отмечаться в комендатуре. Это была печальная страница в истории нашего города».

/А.К. Клюев «История моего родного города»/.

Известный из документов адрес проживания семьи Тибо-Бриньолей в Осинниках: ул.Партизанская, 122, на местности не находит своего подтверждения. И хотя, улица Партизанская сохранилась на карте города практически в неизменном состоянии, она, при всем желании, не способна втиснуть в себя целых 122 дома. Вероятнее всего в адрес вкралась элементарная ошибка, не такая уж редкая при наличии в городе номерных переулков, дублирующих названия улиц. А потому адрес: «ул.Партизанская, 122» следует читать несколько иначе. Например, как: ул.Партизанская, 1-й переулок, дом 22. Или: 1-й Партизанский переулок, дом 22. 

1-й Партизанский переулок тянется параллельно некогда главной улице поселка, а затем и города Осинники — улице Ленина. И в нумерации его домов по сию пору существуют дома с номерами 18, 24 и 34. А вот дома №22 в переулке уже нет. Нет ни участка, ни самого дома, ни собственно номера. По карте можно лишь предположить его былое местоположение.

Но если наши догадки верны, то проживала семья Тибо-Бриньолей совсем неподалеку от бревенчатой двухэтажки Осинниковского рудоуправления, где в 1930-е работал начальником техотдела Владимир Иосифович Тибо-Бриньоль.

«Именно здесь в 30-40-ые годы бурлила жизнь. Район улицы Ленина начал застраиваться в 1927 году. Кирпичных домов не было, а деревянные были редкостью. В них размещались различные учреждения (администрация, милиция, больница). Люди в основном жили в землянках, кругом была непролазная грязь, дороги разбиты. Но именно здесь начиналась застройка города. Весной 1934 года по улице Ленина пролегли деревянные тротуары. Сколько было радости, молодежь прогуливались по нему с конца в конец. Первые 800 м асфальта были проложены в 1948 году. Но деревянные тротуары еще долго сохранялись по обочинам дорог. В 1936 годы занялись озеленением поселка — высаживали тополя. С правой стороны находится двухэтажный барак Ленина, 113. С 1932 года по 1935 год находился горисполком и рудоуправление». ссылка

В 1937 году начался новый виток репрессий, который не замедлил коснуться и Владимира Иосифовича. 

«После ноября 1937 года от НКВД поступило предписание: всех «врагов народа», то есть осужденных по статье 58 и осужденных Тройками, — СОЭ (социально опасный элемент), КРА (контрреволюционная агитация), КРД (контрреволюционная деятельность), КРТД (контрреволюционно-троцкистская деятельность) и т.д. — использовать только на тяжелых физических работах». / В.М. Лазарев «1937 год глазами очевидца»/.

Режим заключения был пересмотрен в сторону ужесточения, и Владимир Иосифович был отправлен в лагерь в Горную Шорию.

Дочь Владимира Иосифовича Елизавета Владимировна так писала об этом периоде заключения отца: «В Темиртау работал вместе с другими заключенными в шахте».

Надо сказать, что в 1937 году никакого города или даже поселка Темиртау еще не существовало. Была гора Темир-тау (Железная гора) и рядом с ней небольшой поселок Самаркандский (некогда казахское поселение Жаур). А уж статус города и имя Темиртау было присвоено этому поселку только 1 октября 1945 года.

В 1937 году вблизи поселка Самаркандский существовало 9-е Ахпунское штрафное отделение Сиблага НКВД, бараки которого разместились вблизи станции Ахпун Томской железной дороги. Заключенные этого лагеря работали на лесоповале, на рудообогатительной фабрике и (действительно!) в руднике горы Темир-тау.

«После долгих мытарств, побывав в Кемеровской и Сталинской (Новокузнецк) тюрьмах, добрались до станции Ахпун. Здесь, в городе Темиртау, находилась рудообогатительная фабрика, на которой трудилось 9-е штрафное Ахпунское отделение Сиблага НКВД, где в основном были собраны люди, осужденные за бандитизм, и «тяжеловесы» — по 58-й.

Прием на первом комендантском лагпункте. Территория огорожена двумя рядами колючей проволоки, и еще рядом колючки ограждена полоса внутри зоны, называемая предзонником. Всюду торчат вышки с охраной, в предзоннике на скользящих поводках бегают овчарки.

Внутри зоны — ряды длинных бараков с каркасами из тонких бревен (жердей), обтянутых армейскими брезентовыми палатками. В бараке двойные нары из неошкуренного подтоварника — вагонки, две печки из металлических бочек по двум концам барака. К утру примерзаешь головой к стенке барака. Спишь в одежде, иначе украдут. Шум, гвалт, ежеминутно вспыхивают драки, идет картежная игра, качание прав — и все это в бараке, где соседствуют и бандиты, и каэровцы».

/Н.Н. Болдырев «Зигзаги судьбы»/.

25 апреля 1938 года на базе 9-го лаготделения был создан Горно-Шорский ИТЛ, или печально известный Горношорлаг, главной задачей которого было строительство Горно-Шорской железнодорожной линии (Учулен-Ахпун-Таштагол) длиной 97 км. Дорога строилась в целях освоения Таштагольских железных месторождений для снабжения рудой Кузнецкого завода. Но, как свидетельствуют очевидцы, заключенные Горношорлага также использовались и для разработки рудных месторождений края.

«25 апреля 1938 года в Темиртау для строительства железной дороги был создан Горношорский лагерь. Комендатура Горшорлага основалась в Темиртау, так как ст Ахпун была конечной. Численность заключенных на 01.10.38 составляла 11700 человек. Они работали на строительстве железной дороги, разрабатывали рудные месторождения.
На конечную станцию привозили истощенных людей, да и здесь был не санаторий, поэтому смертность доходила до 25-27%.
Вспоминает Керсоновская Евфросинья Антоновна: «Работа тяжелая, мы голодали. Орудием труда были тачка и лопата, срывали землю с гор и заваливали лога. Для того, чтобы получить 1 кг хлеба, нужно было выполнить норму на 125%.»
Зона была огорожена, низкие одноэтажные бараки, где жили и политические, и уголовники вместе.
Условия труда и быта были ужасные. Старожилы вспоминают, как бросали заключенным хлеб, картошку или теплые вещи. Охрана старалась не допускать этого и колонну прогоняли быстрее». ссылка

В январе 1941 года Владимир Иосифович, отбыв свой срок заключения, вернулся к семье в Осинники. Здоровье его было серьезно подорвано. Все его дальнейшие попытки устроиться на работу по специальности на ближние или дальние рудники (в том числе находившиеся в Киргизии и в Казахстане) ни к чему не привели. Несмотря на то, что страна остро нуждалась в специалистах его уровня, он везде получил категорический отказ. Лагерь, поиски работы, унижения и мытарства окончательно измотали Владимира Иосифовича. В сентябре 1943 года он серьезно заболел, а 8 сентября 1943 года скончался в больнице города Осинники.

В 1991 году, усилиями дочери Елизаветы Владимировны, Владимир Иосифович Тибо-Бриньоль был  посмертно реабилитирован.

• Мать — Анастасия Прохоровна Тибо-Бриньоль (Баутина). Родилась в 1893 году в Петропавловском заводе Златоустовского уезда Уфимской губернии в семье кузнеца Прохора Яковлевича Баутина. В 1913 году вышла замуж за горного инженера Владимира Иосифовича Тибо-Бриньоля. В 1916 году в Ревде родила дочь Елизавету, а в 1922 году в Челябинске сына Владимира. Сопровождая и обустраивая быт мужа во всех его служебных перемещениях по стране, длительное время была домохозяйкой. После ареста мужа в 1931 году Анастасию Прохоровну с двумя детьми выселили из их свердловской квартиры, лишив права проживания в Свердловске. Семью Тибо-Бриньолей приютила у себя Августа Дмитриевна Катаева, вдова маркшейдера Леонида Катаева, проживающая в доме по ул.Пролетарской, 16. 

Летом 1933 года Анастасия Прохоровна с детьми перебралась к месту заключения мужа в поселок Осиновка Новосибирской области. В 1935 году в Осиновке родила младшего сына Николая. В 1942 году закончила Центральные Московские курсы заочного обучения «ИН-ЯЗ» (свидетельство №3086 от 14 февраля 1942г.). Тогда же в 1942 году получила 2 группу инвалидности. После получения образования, несмотря на инвалидность, в общей сложности 30 лет проработала школьным учителем немецкого языка. В сентябре 1943 году похоронила мужа, а в декабре 1943 года получила похоронку на сына Володю. В 1946 году вместе с сыном Колей переехала к дочке Елизавете в Кемерово. Длительное время работала в Кемеровской средней школе №10. За добросовестный труд неоднократно награждалась почетными грамотами, пользовалась заслуженным уважением среди коллег. Умерла 13 мая 1978 года в Кемерово.

 3. Сведения о сестре и брате:

• Сестра — Елизавета Владимировна Тибо-Бриньоль, родилась 15 апреля 1916 года в городе Ревда Екатеринбургского уезда Пермской губернии. 

Жила с родителями в Челябинске и Свердловске. Трудовую деятельность начала осенью 1933 года в в Государственном институте по проектированию металлургических заводов в восточной части СССР «Востокгипромез» в Свердловске. Но проработала там недолго — в том же 1933 году институт был ликвидирован, а его специалисты направлены на заводы Урала.

В 1936 году (в 20 лет!), окончив десятилетку, поступила на химический факультет Уральского индустриального института им. С.М. Кирова. После окончания института в 1941 году (диплом №618504 от 24 июня 1941 года; специальность: инженер-механик) была направлена на Кемеровский коксохимический завод, где и проработала до 18 июня 1976 года (с трехлетним перерывом: в 1942-1945 годах работала учителем в средней школе).

Работала инженером в отделе главного механика, мастером в коксовом цехе, конструктором, помощником главного механика по капитальным ремонтам, начальником бюро научно-технической информации. Была замужем (муж погиб на фронте), родила дочь Катю. Была активной общественницей: будучи членом первичной организации НТО черной металлургии, 4 года выполняла работу ученого секретаря; была членом редколлегии многотиражной заводской газеты «Вперед»; по совместительству 5 лет преподавала спецкурс и вела курсовое и дипломное проектирование в группах механиков Кемеровского коксохимического техникума.

За свой многолетний безупречный труд была награждена пятью почетными грамотами (одна из них Министерства черной металлургии СССР), значком «Отличник соцсоревнования МЧМ СССР» (1956г.), значком «Победитель соцсоревнования МЧМ СССР» (1973г.), медалью «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», медалью «Ветеран труда». Была ударником коммунистического труда (1964-1976 гг.).

Умерла в Кемерово в 2001 году.

• Брат — Владимир Владимирович Тибо-Бриньоль, родился 23 октября 1922 года в Челябинске. В 1929 году в Свердловске пошел в 1-й класс школы и до вынужденного отъезда семьи в поселок Осиновка успел окончить 4 класса.
  

  Фото из архива М.Е. Казанцевой.

Не исключено, что после переезда в Осиновку Володе Тибо-Бриньолю довелось какое-то время учиться вот в этой одноэтажной избе-школе — первой и до 1933 года единственной в поселке. Впрочем, более вероятно, что его учеба продолжилась уже в новой деревянной школе №13, построенной в 1933 году по адресу: ул.Куйбышева, 1 (тем более, что это совсем неподалеку от дома, если так можно назвать ту убогую избушку в которой они жили).

«В 1933 году в Осиновке началось строительство 7 кирпичных зданий, одно из которых предназначено было под школу. Но только в 1936 году средняя школа №3 (современный адрес: ул.Гагарина, 7) распахнула свои двери. Она была настоящим подарком школьникам Осиновки, настоящим дворцом среди деревянных бараков и убогих домишек, окружавших ее». ссылка

«1936 год. В рабочем посёлке Осиновка среди маленьких деревянных домиков выросло кирпичное просторное, светлое двухэтажное здание школы. Изначально оно было окружено любовью юных и взрослых жителей посёлка, потому что лучшее здание было отдано детям. Из воспоминаний выпускника 1941 года Петра Арсентьевича Перминова: «Школа для нас казалась дворцом, и мы бежали сюда с радостью».

В те годы в этом районе стал закладываться новый центр будущего города: он перемещался из района нынешнего ДК «Октябрь» (тогда клуба имени Сталина). Остальные школы, построенные до этого, были деревянные, барачного типа. А эта поистине стала украшением посёлка. В ней учились около 200 детей, учителя были свои, местные. Это уже потом, в годы Великой Отечественной войны, их состав пополнился высланными и эвакуированными. В числе последних была Ирма Мартенс (мама Анны Герман), которая преподавала немецкий язык». ссылка

В 1939 году после окончания средней школы (какой именно неизвестно), Владимир Тибо-Бриньоль поступил на механический факультет Уральского индустриального института им. С.М. Кирова. Но проучиться ему там довелось всего 2 курса.

Володя Тибо-Бриньоль в окружении своих сестер.  (Фото из архива М.Е. Казанцевой). В первом ряду слева от Владимира двоюродная сестра Мария Музафарова, справа — его родная сестра Елизавета. Во втором ряду стоят (слева направо): двоюродные сестры Дина Музафарова, Анна Музафарова и Ольга Иванова. Фотография сделана в последних числах июня 1941 года в фотоателье Свердловска по случаю защиты диплома сестрой Елизаветой (после окончания УПИ она должна была ехать по распределению на работу в город Кемерово на Кемеровский коксохимический завод). Двоюродная сестра Анна Музафарова в июне 1941 года окончила 10 классов средней школы и 5-летнюю музыкальную школу, собиралась поступать в Свердловское художественное училище. Дина Музафарова после окончания начальной школы работала почтальоном. Ольга Иванова окончила семилетку и собиралась поступать в педагогическое училище.

1 августа 1941 года Сталинским РВК города Свердловска (в других источниках место призыва указано: Осинниковский ГВК, города Осинники, Кемеровской области) он был призван в Красную Армию и направлен на учебу в городок Ирбит Свердловской области, куда в июле 1941 года было эвакуировано Смоленское артиллерийское училище (начальник училища с февраля 1941г. по май 1943г. генерал-майор Петров Евгений Степанович).

Первоначально наименования всех эвакуированных военных училищ были изменены. Их стали именовать по названию города нового места дислокации. Так, совсем недолго (с июля по начало сентября 1941 года) Смоленское артиллерийское училище называлось Ирбитским артиллерийским училищем. Но с 3 сентября 1941 года, в соответствии с Приказом НКО СССР №0337, все новые наименования училищ, полученные после их передислокации, были отменены. Училищам вернули их старые, довоенные имена. Так Ирбитское артучилище вновь стало Смоленским.

О Смоленском артиллерийском училище в Ирбите:

«22 июня пришел в военкомат, попросил документы для отправки в училище, но нашей группе в количестве тридцати человек предложили, а вернее, приказали поступить в Смоленское артиллерийское училище, готовившее командиров для гаубичной артиллерии. Уже через две недели немцы подошли к Смоленску, и училище в экстренном порядке эвакуировали в город Ирбит на Урале. Привезли нас, 700 человек курсантов, и объявили, что срок обучения сокращен до полугода (до войны в училище обучали в течение почти трех лет). Занимались в училище по 12–14 часов в день, и за шесть месяцев из нас сделали «людей». Боевые стрельбы проводили только «огневики», но подготовка, включая общевойсковую, была на высоком уровне. Я даже три раза стрелял на стрельбище из пулемета «максим» и один раз из ручного ДП. Уже 4 января 1942 года меня выпустили из училища в звании «младший лейтенант», и в составе группы «свежеиспеченных» артиллерийских командиров меня направили на Алтай, в город Бийск, на формирование 232-й стрелковой дивизии».

/А. Драбкин «Мы дрались против «Тигров»», глава: Черномордик Михаил Александрович/.

А вот, что писал бывший курсант Смоленского училища, полковник в отставке Виталий Иванович Колесов (судя по всему, однокашник и совыпускник Владимира Тибо-Бриньоля):

«Как известно, в июне 1941г. немецко-фашистские войска усиленно рвались к Москве, в том числе стремились овладеть районом Смоленск, Орша. Советское Главное командование приняло меры, чтобы остановить наступление врага. С этой целью с 10 июля по 10 сентября было проведено смоленское оборонительно-наступательное сражение. В районе г.Смоленска развернулись ожесточенные бои. Город и его окрестности подвергались многочисленным ударам авиации противника, а в последующем и артиллерийскому обстрелу и танковым ударам. Войска Красной Армии героически сдерживали натиск врага.

В этих условиях Верховное Командование приняло решение об эвакуации в глубь страны Смоленского артиллерийского училища. Был произведен выпуск курсантов второго курса, которые сразу же направились в действующие артиллерийские части. Постоянный состав училища и вновь набранные курсанты, организованно, несмотря на бомбежки, погрузили на железнодорожные эшелоны учебно-боевые орудия, средства тяги, приборы, учебно-материальное оборудование, книги, обмундирование, постельные принадлежности и т.д. При этом часть обмундирования, постельных принадлежностей обгорели или были уничтожены.

В этих же эшелонах были эвакуированы и семьи постоянного состава.

Уже в середине июля первые эшелоны прибыли в г. Ирбит Свердловской области.

Этот старинный торговый уральско-сибирский город по-деловому, можно сказать, гостеприимно принял училище — это довольно сложное воинское соединение. Городской Совет, Горком Коммунистической партии, Горком Комсомола оказали активную действенную помощь командованию училища в обустройстве. Прежде всего, следует отметить, что под казармы курсантов были выделены благоустроенные здания. Например, наш 2-й дивизион, размещался в двухэтажном кирпичном доме с хорошими рамами, дверьми, печным отоплением. Курсанты спали на двухъярусных койках с матрацами, одеялами. Для создания казарм, городу пришлось потеснить школы, детские сады, и т.д. Необходимо, конечно, было выделить помещения под учебные классы и лаборатории.

Мне особенно запомнилось, что главный учебный корпус разместили в просторном старинном гостином дворе или «пассаже». Помнится, что в центральном проходе были размещены 122 и 152-мм гаубицы с передками. По бокам, где раньше размещались магазины, были оборудованы классы тактики, артиллерийско-стрелковой подготовки, разведывательных приборов, связи, военной топографии, политических занятий. Около учебного корпуса был оборудован плац, где мы занимались строевой и физической подготовкой, а так же огневой службой у орудий и приборов. Были, конечно, оборудованы вполне благоустроенные столовые, медицинские пункты.

Следует поблагодарить жителей города, которые приютили и помогли разместить семьи командиров и сотрудников постоянного состава училища. Так что быстро, организованно были решены основные вопросы благоустройства. Несмотря на трудности военного времени, не были забыты и бытовые условия. Как я уже отметил, курсанты размещались в теплых казармах, питались в нормальных столовых, регулярно мылись в банях, меняли белье и т.д.

Были трудности с обмундированием. Как было сказано выше, во время эвакуации при бомбежках, часть вещевого имущества пострадала. Поэтому, в мастерских училища, а так же с помощью городских организаций, был налажен ремонт сохранившегося обмундирования и имущества. Ремонтировались обожженные шинели, гимнастерки и т. д. Из обожженных одеял вырезали портянки, шили рукавицы и т.д. В общем, готовились к приему нового пополнения и к зиме.

Но фронт требовал новых кадров командиров. Поэтому, параллельно с обустройством в училище велась напряженная работа с целью быстрейшего восстановления учебного процесса. Уже в конце июля в Училище прибыла большая группа командиров запаса, которая в течение двух-трех месяцев прошла переподготовку. И в октябре этих командиров направили на фронт.

Одновременно в училище стало прибывать новое пополнение. Это были, в основном, выпускники средних школ из Свердловской, Пермской, Кировской областей, а частично и из числа молодежи из эвакуированных. Прибыло и некоторое количество солдат после ранения. Было небольшое количество и людей постарше, имевших отсрочки. Так в нашу батарею были зачислены журналист одной из свердловских газет Пуртов, артист из Свердловска Жуковец и др.

Я — автор этих строк, поступил в училище из г.Чусового, Пермской обл. Я окончил 10 классов 25-ой железнодорожной школы с отличием. По прибытии в училище, мне не исполнилось и 18-ти лет. Нас, новых курсантов, распределили по дивизионам и батареям. Я попал во 2-й дивизион, которым командовал майор Колтырин (могу ошибаться). Командиром моей 2-ой батареи был кадровый командир, старший лейтенант Дегтярев. Он был строгий, справедливый, грамотный командир-воспитатель. Командирами взводов были лейтенанты Калинин и Асридзе. Они занимались с нами строевой и физической подготовкой, а так же и специальными артиллерийскими предметами.

После распределения нас обмундировали, но не всем хватило курсантской формы, некоторым досталось красноармейское обмундирование. Мне досталась настоящая курсантская шинель и вполне приличные гимнастерка и брюки. И, надо сказать, этим обмундированием я гордился.

Наш набор начал учебу 1 августа 1941г. мы занимались по сокращенной программе (6-ти месячной). Изучали, в основном, специальные артиллерийские предметы, а так же некоторые общевоинские предметы, занимались физической подготовкой в т.ч. лыжной. Основные предметы мы изучали в специальном учебном корпусе, оборудованном в гостином дворе. И каждое утро, после завтрака, дивизионы и батареи маршировали в этот корпус. И то же после обеда. Полевые занятия проводились на окраинах города. Занимались мы очень много — по 12-14 часов в сутки, напряженно, старательно. Дисциплина была очень высокой.

К сожалению, я не помню фамилий начальника училища и преподавателей. Но это были специалисты высокого класса. Программа обучения выполнялась полностью.

Следует отметить, что иногда курсантов отправляли на помощь городу. В частности, в ночное время некоторые подразделения направлялись на разгрузку вагонов с лесом, углем.

С нами, конечно, постоянно проводились политические занятия и информации. Мы рвались на фронт.

Шесть месяцев учебы пролетели очень быстро. И вот 23 февраля 1942г. был объявлен приказ о нашем выпуске, о присвоении нам званий «лейтенант».

Это был первый полноценный выпуск командиров — артиллеристов по сокращенной программе, произведенный в Смоленском артиллерийском училище в г.Ирбите. Конечно, в наших рядах царил небывалый патриотический подъем, желание скорее попасть на фронт и бить врага. Нам выдали новое командирское обмундирование. Но, к сожалению, не оказалось знаков различия — «кубиков». Тогда нам выдали кусочки красного сукна, мы вырезали «кубики», наклеили их на петлицы.

Вскоре последовал приказ о направлении молодых лейтенантов в различные военные округа. А в Училище прибыло новое пополнение, и оно продолжало подготовку новых молодых командиров.

Несмотря на то, что мы пошли курс обучения по сокращенной программе, мы получили необходимый минимум знаний и навыков, чтобы командовать артиллерийскими взводами и батареями, вести разведку, метко поражать вражеские цели, поддерживать своим огнем пехоту и танки».

/Колесов В.И. «Смоленское артиллерийское училище в Ирбите»/.

23 февраля 1942 года Владимир Тибо-Бриньоль в звании лейтенанта был выпущен из училища и направлен в район формирования 100-й стрелковой дивизии (второго формирования), где получил назначение в 1031-й артиллерийский полк, 

Вообще же это был просто удивительный выпуск! За время Великой Отечественной войны 15 однокашников Владимира Тибо-Бриньоля по Смоленскому артиллерийскому училищу были удостоены звания Героя Советского Союза:

Аникин Н.А., Бадьин В.И., Благодетелев П.С., Епимахов Н.М., Курков В.С., Мельников Н.П., Молотков В.М., Прасолов М.В., Рудомётов Н.В., Скачков К.Н., Томилин Л.Ф., Устинов И.Т., Хасаншин М.Р., Черепанов С.М., Шумелёв А.П..

А Пичугин Юрий Александрович дослужился до генерал-полковника артиллерии, заместителя Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения по вооружению и Члена Военного совета РВСН.

О фронтовой судьбе Владимира Владимировича Тибо-Бриньоля читаете здесь.

4. События жизни:

• 1 сентября 1943г. — пошел в первый класс начальной школы №8 города Осинники, Кемеровской области;
• 1946г. — «по семейным обстоятельствам в 1946 году переехал в г.Кемерово, где поступил в школу №18 (семилетнюю)» /из автобиографии от 25 июня 1953 года/;

И хотя поиски здания упомянутой в автобиографии семилетней школы №18 не дали результата: скромное школьное строение, состоящее (насколько удалось выяснить) из четырех учебных кабинетов с общим коридором, 1930 года постройки, вероятно, давным-давно снесли (с 1956 года школа №18 переселилась в новое здание по ул. Варяжской, 14). Но, по крайней мере, стало понятно где именно обосновалась семья Тибо-Бриньолей после переезда из Осинников. А поселились они на первых порах даже вовсе и не в самом Кемерово, как это написано в автобиографии, а на отшибе — в деревне Большая Промышленка, которая только в начале 50-х, с разработкой в ее районе новых угольных шахт и притоком специалистов, доросла до статуса рабочего поселка. Ну, а в черту самого Кемерово Большая Промышленка была включена Указом Президиума ВС РСФСР лишь 20 апреля 1956 года, став Промышленновским районом города. Впрочем, коренные жители, не мудрствуя, по-прежнему именуют этот удаленный район «Промышлёнкой».

• сентябрь 1951г. — после окончания семилетней школы начал обучение в Кемеровской мужской средней школе №12.

А вот мужская средняя школа №12 действительно находилась в Заводском районе города Кемерово по адресу: ул. Карла Маркса, 12. Старожилы города помнят этот район под другим названием — поселок Новая Колония, застройка которого осуществлялась в 1930-е годы. Отсюда следует, что к сентябрю 1951 года семья Тибо-Бриньолей наконец-то перебралась из отдаленной Промышлёнки, сумев получить какую-никакую жилплощадь в самом Кемерово.

Вероятнее всего жилье было выделено старшей сестре Николая Елизавете Владимировне, работавшей инженером на Кемеровском коксохимическом заводе (как раз в Новой Колонии). Здесь стоит заметить, что ко времени переселения Тибо-Бриньолей в Заводской район, тот действительно превратился в промышленно-заводскую зону, где было сосредоточено аж 11 крупных предприятий, построенных или эвакуированных из других регионов СССР во время войны. Коксохимический и азотно-туковый заводы, завод пластмассовых изделий «Карболит» и прочие подобные предприятия кардинально и совсем не в лучшую сторону изменили не только экологическую обстановку, но и сам облик некогда аккуратных жилых поселков Нижней и Новой Колоний. Добавьте сюда близкое соседство рабочих поселков со старинной и крайне неблагополучной «нахаловкой» города, неряшливой линией развалюх и землянок растянувшейся по Щетинкиному Логу, отделяющему Заводской район от Центрального, и вы получите полную картину среды обитания жителей тех мест. Совсем не удивительно, что со временем семья Николая перебралась в куда более благополучный Центральный район — в дом 2 по ул.Чкалова.

Здание бывшей мужской школы, одной из старейших школ Кемерово (организована в 1932 году), сохранилось до наших дней. Ныне в бывшем здании школы разместилась Кузбасская государственная сельскохозяйственная академия.

Распоряжением Кемеровского горисполкома №84 от 13 февраля 1957 года школе №12 было присвоено имя Веры Даниловны Волошиной, выпускницы этой школы, Героя России, участницы Великой Отечественной войны. Надо отметить, героев и просто замечательных людей коллектив учителей школы №12 воспитал немало. Больше узнать об истории, учителях и воспитанниках Кемеровской мужской школы №12 можно из книги (если повезет достать, мне — не посчастливилось): «Мужская школа. Дети военного времени. История воссозданная по крупицам». Составитель издания — учитель иностранного языка школы №12 Светлана Петровна Манузина.

• 2 октября 1952г. — вступил в члены ВЛКСМ;
• июль 1953г. — закончил мужскую среднюю школу №12 города Кемерово (аттестат зрелости № 107487 от 21 июля 1953г.);
• 17 июля 1953г. — подал заявление для поступления на строительный факультет Уральского политехнического института;
• 2-15 августа 1953г. — сдавал вступительные экзамены на строительный факультет Уральского политехнического института;

2 августа: иностранный язык (устно) — «хорошо»; 4 августа: русский язык (письменно) — «посредственно»; 8 августа: математика (устно) — «хорошо»; 9 августа: черчение и рисование — «хорошо/отлично»; 12 августа: физика (устно) — «отлично»; 15 августа: русский язык (устно) — «хорошо».

• 20 августа 1953г. — зачислен студентом I курса строительного факультета Уральского политехнического института с предоставлением общежития (приказ по УПИ №590 от 25 августа 1953г.);
• 1-17 июля 1954г. — проходил летнюю геодезическую практику в Свердловске;
• 11-21 июля 1955г. — проходил учебную производственную (рабочую) практику в качестве рабочего на стройках Уральского политехнического института;

«1956г. — Сдан в эксплуатацию V учебный корпус, в котором разместился физико-технический факультет». /Истор.очерк.»Уральский государственный технический университет. 1920-1995гг.»/.

• июнь 1956г. — получил (поменял) паспорт (XIX — ЭЯ №527????); выдан 8 отделением милиции города Свердловска 27 июня 1956 года;

Напомню: смена паспорта связана с желанием Николая восстановить правильное написание своей фамилии. Из автобиографии от 25 июня 1953 года:  «Примечание: при выдаче паспорта в написании моей фамилии вкралась ошибка. Согласно паспорту моя фамилия Тибо-Бренволь, а по документам матери моя фамилия Тибо-Бриньоль».

• 1 августа — 1 сентября 1956г. — проходил 1-ю производственную практику в качестве рабочего в тресте «Тагилстрой», города Нижний Тагил, Свердловской области. Оценка за практику: «хорошо».
• ноябрь 1956г. — участвовал в трехдневном походе по реке Чусовой: (станция Кузино — Нижнее село — село Трека — село Каменка — станция Кузино);

«Туристское «крещение» нас, новичков, состоялось в трехдневном ноябрьском походе 1956 года на классическом пешеходном маршруте: станция Кузино — Нижнее село — село Трека — село Каменка — станция Кузино. Одним из организаторов этого массового похода приблизительно из пяти десятков студентов был Игорь Дятлов. Струны мандолин, послушные в руках Коли Попова и Юры Кривонищенко, извлекали мелодии…» 

/ Е.Зиновьев «Какие были ребята…» // «Уральский следопыт» №1, 2009 г./.  

«В первом массовом походе по реке Чусовой в 1956 году Юре Дорошенко, Володе Линчевскому и мне достался в опекуны загадочный Николай Тибо-Бриньоль. Кроме своей необычной французской фамилии, которая доставляла ему немало хлопот, Коля поразил нас своей импозантной внешностью. Среднего роста, темненький, с приятным интеллигентным лицом и подвижными глазами, он нарядил себя в казалось бы немыслимые одежды. На голове — черная шапка-ушанка с торчащими кверху незавязанными ушами, на ногах — черные резиновые литые сапоги-вездеходы, на туловище — темные штаны, прикрытые сверху простым всепогодным ватником, подпоясанным кушаком с заткнутым за него топором. Ну, прямо — молодец с большой дороги!».

/Из книги воспоминаний Евгения Григорьевича Зиновьева «Следы на снегу»/.

• 10-25 февраля 1957г. — участвовал в лыжном походе по Северному Уралу (руководитель — Игорь Дятлов).

Пешая часть маршрута (с 14 по 24 февраля 1957 года): поселок Новый Вижай (Сотом) — гора Б.Лайс — устье реки Тохты — стойбище манси — русло реки Вижай — подъем на гору Молебный камень (1296м) — выход на границу бассейнов рек Вишера и Вижай / граница Европа-Азия — вдоль реки Велс — исток реки Кул — исток реки Ивдель — хребет Хоза-Тумп — поселок 3-й Северный — селение Юртище — селение Преображенка — город Ивдель.

«Этот поход группы описываю более подробно только потому, что трагическая гибель туристов группы Дятлова произошла в этих же местах и в таких же зимних условиях.
Много версий и небылиц было придумано о причинах гибели. Поход в 1957 году был не легче, а, может быть, даже сложнее по нескольким причинам. Это был первый поход Дятлова по тем местам, а первым быть всегда труднее. На  этом маршруте испытывались методы передвижения по глубокому снегу (1,5 – 2,0 м) с грузом до 50 килограмм; испытывались разные типы лыж и виды креплений, обувь и снаряжение; отрабатывались способы установки палатки, разжигания костра, режимов движения и отдыха группы, наиболее эффективные и менее трудоёмкие. Кроме того, на картах не было обозначено обилие лагерей заключённых, опоясавших север Урала между «населёнкой» и нетронутой тайгой. И мы об этом знали. Поэтому «буферная зона» вызвала определённые коррективы и трудности. Поход 1957 года нас многому научил».

/Шунин Владимир Львович «Зимний поход группы Дятлова 1957 года»/.

• 1 августа — 28 октября 1957г. — проходил 2-ю производственную и преддипломную практику в качестве мастера по монтажу стальных конструкций на Уральском заводе тяжелого машиностроения (УЗТМ) и в тресте «Уралстальконструкция». Руководитель практики — зав. кафедрой к.т.н. Карташов Н.А. Оценка: «хорошо».
• 26 июня 1958г. — успешно защитил дипломный проект. Тема дипломного проекта «Секция сборочного цеха авиазавода с пролетом 96м и верхнеподвесным транспортом». Руководитель — зав. кафедрой «Строительные конструкции» к.т.н. доцент Виссарион Ильич Лабзенко. Оценка — «отлично».
• июнь 1958г. — закончил строительный факультет Уральского политехнического института им. С.М. Кирова (Диплом № 940198 от 28 июня 1958г.; специальность: промышленное и гражданское строительство; квалификация: инженер-строитель).
• 31 июля — 22 августа 1958г. — участвовал (топограф) в горно-пешеходном походе III категории трудности по Горному Алтаю (руководитель — Игорь Дятлов);

Пройденный маршрут: 1 — 5 августа 1958 года: Свердловск — Бийск (поезд), Бийск — село Иня (автомашина).

Пешая часть маршрута (с 6 по 23 августа: 18 дней с 2-мя дневками): село Иня — река Катунь — озеро Ак-Кем — перевал Кучурлинский (3100м) — гора Броня (3260м) — озеро Ак-Кем — перевал 3025м в Салу-Яры — река Бартулдак — перевал 3040м в районе реки Иедыгем — река Аргут — река Карагем — перевал в районе реки Чаган-Узун — поселок Кызыл-Маны.

• после окончания УПИ работал в Свердловске прорабом в строительном тресте №89.
• 23 января 1959г. — вышел в поход по Северному Уралу в составе группы Дятлова.
• 2 февраля 1959г. — официальная дата гибели в районе горы Холатчахль.

конец I части

часть II